Максим ЧЕРНЯВСКИЙ | Фото автора и Станислава ШУСТИЦКОГО

Когда я собирался в Туркмению на финиш ралли «Шелковый путь», то ожидал, что поездка будет стандартно-спортивной: голы, очки, секунды, интервью у подиума... А пришлось рассказывать в основном о местных обычаях и нравах. Как говорится, мало не показалось!

Золотой Туркменбаши

Неприятные сюрпризы начались сразу по прибытии в Туркмению. Визу россияне получают по прилете (но только при наличии приглашения), и знаете, сколько она стоит? Больше 160 долларов! Будьте готовы — оплатить можно только долларами или местными манатами. Рубли или, например, евро можно поменять лишь в центральном банке, кредитные карточки в стране не принимаются вообще. Если в приглашении указан, например, Ашхабад, а вы въедете в другой город, визу удастся получить только после долгих объяснений в присутствии консула (что и произошло с одним из наших коллег). К тому же для посещения многих городов страны нужно разрешение «соответствующих органов».

А если вы находитесь в Туркмении больше трех рабочих дней — извольте зарегистрироваться в милиции, потеряв едва ли не полдня на заполнение анкеты, стояние в очереди и фотографирование (похоже, здесь сбылись мечты Юрия Лужкова).

Но все это меркнет по сравнению с впечатлением от самого Ашхабада. Широченные, идеально ровные проспекты практически всегда пустынны. Тротуаров на них нет, равно как и прохожих... На улицах — женщины-дворники в оранжевых жилетах да редкие пешеходы, неторопливо и как попало переходящие проезжую часть. Среди обильной зелени высятся огромные бело-стеклянные здания министерств и ведомств. Среди них есть поистине фантастические, например министерство конного спорта или министерство хлопка.

Гигантская фигура Туркменбаши, возвышающаяся над Ашхабадом, поворачивается вслед за солнцем

Все это наследство бывшего президента Ниязова, он же Туркменбаши. «Мы строим только из белого мрамора», — говорил он.

Особое место в архитектуре города занимают скульптуры — в основном того же Туркменбаши. Его гигантская, неизменно позолоченная фигура сидит и стоит в десятках мест, а в одном из них — на высоченном постаменте — даже поворачивается вслед за солнцем, делая полный оборот в течение 24 часов. Сейчас трудно представить, что еще недавно (а Туркменбаши правил до смерти в 2006 году) вся страна жила одним — именем великого вождя. Даже дети в детских садах и школах начинали день с клятвы верности Туркменбаши!

Реформы Ниязова оказались одновременно страшными и смешными: он закрыл местные академию наук и киностудию, отменил цирк, оперу и балет («Смотрел в Ленинграде оперу «Князь Игорь» — ничего не понял», — комментировал Туркменбаши). Ниязов подчинил ГАИ... министерству обороны, велел при сдаче на водительские права проверять знание Рухнамы (книга, написанная им) и приказал строить в пустыне Каракумы зоопарк, где бы содержались... пингвины. А иностранец, желающий жениться на туркменке, должен был заплатить калым в 50 тысяч долларов!

Одна из многочисленных скульптурных композиций — разумеется, с золоченым Туркменбаши

«Я — дух Туркмении, возродившийся, чтобы привести вас к золотому веку, — писал Туркменбаши. — Я ваш спаситель. У меня зоркий взгляд — я вижу все. Если вы честны в своих поступках, я это вижу; если же вы совершаете грехи, и это не укроется от меня». Комментарии, пожалуй, излишни.

Как водится, после смерти Туркменбаши культ личности угас — остались только статуи. А еще в центре полно фонтанов, но при этом на ночь вода в Ашхабаде отключается везде, даже в шикарных отелях.

Еще один непременный атрибут туркменских городов — милиционеры. Они рассредоточены через сотню метров на всех центральных улицах и внимательно бдят за порядком, а также за всеми «подозрительными личностями» наподобие меня с фотоаппаратом. Формально съемка на улицах не запрещена, фактически — с трудом осуществима! Беспрепятственно можно снимать разве что памятники Туркменбаши.

Но как только вы достанете камеру в любом другом месте, к вам немедля подойдут и попросят предъявить разрешение на съемку. Представляете, что произошло, когда я попытался снять памятник пожарной машине? А что сделают с иностранцем за съемку здания кабинета министров или резиденции президента, подумать страшно.

С точки зрения пассажирского транспорта Туркмения отличается от прочих постсоветских государств отсутствием маршруток: здесь они ходят только по «межгороду» и то на короткие расстояния. В городах же работают исключительно большие автобусы — старые Мерседесы иранской сборки, «пазики» да корейские Hyundai с очень высоким полом. Они всегда забиты битком, а проезд стоит копейки в буквальном смысле — 10 российских копеек за одну поездку.

Едем вслед за верблюдами. Попробуй обгони!	По-русски здесь пишут, но плохо

Кстати, о ценах: Туркмения — не просто дешевая, а невероятно дешевая страна. Бензин в переводе на наши деньги стоит около шести рублей за литр — и это после восьмикратного подорожания! При этом каждый местный автовладелец получает талоны на бесплатное топливо — 1500 литров в год.

Плата за воду, электричество и газ, равно как и квартплата, микроскопична. Бутылка хорошей местной водки стоит 45 рублей, большая дыня — 30 (это бешеные столичные цены, в глубинке все значительно дешевле). Конечно, и доходы соответствующие: 50 долларов в месяц считаются вполне приличной зарплатой!

Дорожные зарисовки

Поскольку мне хотелось увидеть рейд «в действии», радушные хозяева предложили съездить на место старта последнего этапа в городок Туркменбаши. Этот порт и курорт на берегу Каспия расположен примерно в шестистах километрах от столицы. Добраться до него можно по-разному, но опять же буквально за копейки — поездом в купейном вагоне (шесть долларов) или долететь на новехоньком Боинге (аж за 19 долларов). Но мы поехали на машине.

И разочаровались: любоваться оказалось нечем — разве что песком, разнообразными камнями да контурами гор на горизонте. Немногочисленные поселки по пути ничем не отличаются от таковых на других окраинах бывшего Советского Союза: облупленные «хрущевки», утыканные спутниковыми «тарелками», руины промышленных корпусов да стада коров и овец вдоль дорог.

Иранские дальнобойщики на отдыхе

Широкое ровное шоссе через сотню километров от Ашхабада сменяется разбитой дорогой. Ее начали было ремонтировать турки, выигравшие тендер, но из-за кризиса темпы строительства резко упали. Впрочем, местных водителей качество шоссе волнует не сильно. «Какова максимальная скорость на трассе?» — спрашиваю у водителя. «За городом — 110 км/ч, — отвечает он. — Мы быстро ехать не будем, на трассе встречаются гаишники с радарами». И с истинно восточной невозмутимостью, не пристегиваясь, погнал со скоростью 150?км/ч... Так здесь гоняют не только на современных легковушках, но и на советских развалюхах двадцатилетней давности!

Грузовое движение в стране крайне скромное: вокруг поселков ползают «газоны» да «сто тридцатые» ЗИЛы с сеном и хлопком. Вблизи городов встречаются колонны самосвалов — МАЗы, КАМАЗы и «китайцы». Правда, последние сильно отстают по количеству: тот же КАМАЗ в прошлом году продал в Туркмению три с лишним тысячи машин.

Грузовиков европейского производства с туркменскими номерами крайне мало, а если они и есть, то весьма почтенного возраста. Продажи новой техники исчисляются единицами: например, MAN в прошлом году поставил в Туркмению лишь один самосвал и пять тягачей. Правда, тягачи нестандартные, с колесной формулой 6х6, для сверхтяжелых грузов: их по тендеру приобрела компания Туркменгеология. Это серьезная трудность для дилеров (ведь любой валютный контракт проходит через уйму чиновников). Учитывая здешний менталитет, мизерные результаты неудивительны.

В самом конце ралли КАМАЗ туркменских гонщиков попал в аварию (видите помятую легковушку на заднем плане?)	Эта табличка на двери Volvo FH означает: тягач собран в Иране

«Дальний бой» в Туркмении почти полностью принадлежит иностранцам — туркам и иранцам. Большинство иранских тягачей таскают цистерны — перевозят туркменский сжиженный газ. Но знаменитых древних «американцев» на дорогах почти не видно: их заменили вполне пристойные модели европейского образца и, как правило, иранской сборки. Тягачи Mercedes давно выпускаются там фирмой Iran Khodro, Volvo и IVECO собирают из машинокомплектов на фирме Saipa. В Иране делают даже китайские тягачи Howo и Shaanxi — этим занимается иранская компания Amico.

Иранские дальнобойщики, с которыми удалось кое-как поговорить на ломаном английском, на стоянке разделились по отношению к тягачам-«китайцам» на два непримиримых лагеря. Водители европейских марок ругают китайскую технику в голос, владельцы самих «китайцев» — хвалят, упирая на невысокую стоимость. Но принимают упреки по поводу низкого качества. Впрочем, после древних грузовиков полувекового возраста новый «китаец» поначалу кажется отличным!

Особые участники местного дорожного движения — верблюды. Их, в отличие от прочего скота, не пасут: они гуляют свободно. «Корабли пустыни» давно смекнули, что асфальт, даже треснувший и неровный, гораздо удобнее камней и песка, — и потому небольшими группами, гордо подняв головы, неспешно бредут посреди проезжей части. Ни машин, ни гудков они, в отличие от коров, не боятся. А если подъехать вплотную, пытаясь согнать их с дороги, могут даже попытаться присесть на капот! В итоге верблюды вносят заметный вклад в соблюдение скоростного режима. Во всяком случае, больший, нежели местные гаишники...

Бесконечная вереница иранских цистерн с туркменским газом выстроилась в Туркменбаши. Скорее всего, их не пускали из-за приезда президентов

Финиш для президентов

Туркменское побережье Каспия усеяно пятизвездочными отелями с охраной и закрытыми пляжами: по роскоши они вполне могут соперничать с дубайскими! В одном из таких отелей поселился и я, чтобы назавтра отправиться на старт последнего этапа гонки. Но когда отель заполонили люди в черных пиджаках и с рациями, объявив, что к восьми утра все постояльцы должны покинуть свои номера, у меня зародились нехорошие предчувствия. Оказалось, в нашей гостинице решил поселиться президент соседнего Казахстана и потому местные власти, не измученные демократией, попросту вытурили в шею «датчан и разных прочих шведов».

Тем временем стала ясна причина появления здесь Назарбаева. Президенты России, Туркмении и Казахстана решили посетить ралли не на финише в Ашхабаде, как предполагалось вначале, а в Туркменбаши, на старте последнего этапа. В итоге организаторы приняли соломоново решение: объявить досрочный финиш, но позволить высоким гостям полюбоваться «фальшстартом» (а как иначе назвать этап, который уже никак не влиял на результаты гонки?)

Владимиру Чагину опять не повезло	«На своем поле» камазовцы взяли и числом, и умением. Собственно, другого не ожидалось	Экипаж-победитель слушает речи президентов

В итоге прилетевшие из разных краев журналисты подождали часок-другой в огороженной и сильно охраняемой зоне, потом выслушали теплые слова президентов трех стран... И проводили взглядом удаляющиеся машины. На этом мероприятие и закончилось.

Сам же рейд получился явно более удачным, нежели прошлогодний Трансориенталь. Он проводился под эгидой государственного концерна Туркменгаз — считай, лично президента Туркмении. По нашей информации, многим участникам не пришлось платить стартовые взносы. Более того, на финише они получили «призовые» деньги — ситуация, немыслимая для Дакара.

Правда, в «грузовом» зачете участвовало лишь 20 машин (в четыре раза меньше, чем в Дакаре), восемь из которых несли марку КАМАЗ! Что, в общем, не удивительно, если учесть, что ралли рождалось в стенах команды КАМАЗ-Мастер. А поскольку участник не может быть организатором, Семен Якубов временно сложил с себя полномочия руководителя команды и стал директором гонки.

К счастью, борьба все же была напряженной, поскольку сюда прибыли и очень удачно выступили главные соперники камазовцев, де Роой-младший на IVECO и Лопрайс на Татре. Правда, уже после «президентского финиша» де Роой зачем-то прыгнул на грузовике с обрыва высохшей речки и получил травму позвоночника. Но поскольку этап проводился вне зачета, де Роой остался на втором месте, а третье занял Лопрайс.

Голландец Жерар де Роой занял второе место... Но уже на «внезачетном» этапе повредил позвоночник во время неудачного прыжка

Первым же стал двукратный чемпион Дакара Фирдаус Кабиров. У Владимира Чагина продолжается полоса невезения: на полном ходу открутилась ступичная гайка и колесо укатилось на пару сотен метров. В итоге — потеря трех часов и шестое место.

Два КАМАЗа сошли с маршрута: одним «рулил» премьер Татарстана Рустем Минниханов, на другом ехали туркменские гонщики. Еще один «туркменский» КАМАЗ пришел одиннадцатым, что не помешало организаторам вручить его экипажу некий приз — прямо вслед за награждением Кабирова с коллегами. Видимо, надо было уважить генерального спонсора…

Во время финишных торжеств я встретил Дениса Масленникова, директора питерского филиала MAN. Но он был здесь не в качестве гостя! Хотя заводская команда MAN на ралли не приехала, в ралли участвовали два российских пилота на МАНах, «максимально приближенных» к серийным. Одним управлял Яков Мехтиев: в прошлом году, будучи за рулем заводского МАНа на ралли Трансориенталь, он чудом остался в живых, потерпев катастрофу, а на этот раз стал восьмым. Другому пилоту, Руслану Фурунджи, не повезло: из-за удара вышла из строя передняя подвеска и машина выбыла из гонки.

Директор питерского филиала MAN Денис Масленников был штурманом заводской технички. «Работы для нас оказалось немного: колеса да подвеска...»		Лопрайс-младший на Татре стал третьим

А Денис Масленников прошел весь маршрут в качестве штурмана «дакаровской» технички MAN, которую концерн снарядил для поддержки российских спортсменов. «Зря я готовился к маршруту, штудируя «родбук», — смеялся Денис. — Даже в самых глухих местах на всех поворотах стояли гаишники с палочками, показывая путь. Заблудиться было просто невозможно!»

Последний сюрприз от туркменских властей поджидал в аэропорту перед вылетом. Когда мы с коллегой курили, обсуждая итоги ралли, к нам подошел милиционер. Он сообщил, что мы нарушили закон, закурив на улице, — и это невзирая на урну, доверху набитую окурками! Как ни грустно, милиционер оказался прав: закон, запрещающий курение в общественных местах, был издан Туркменбаши в 2000 году — и его никто не отменял...

После изъятия паспортов нам был предложен дальнейший план действий: поездка в отделение, вызов консула, составление протокола и т.д. Естественно, о рейсе домой можно было забыть. Помогло знание милицейской психологии: буквально вывернув карманы, мы отдали все наличные стражу закона. Страну я покидал с неимоверным облегчением — и моральным, и материальным. «Не ходите, дети, в Африку гулять!» То есть в Туркмению.