В Сенегале, братцы, в Сенегале...

Федор ЛАПШИН, фото автора

Ну, положим, жена французского посла меня вообще не интересовала. А вот все остальное — чрезвычайно. Каков он, Дакар, столица Сенегала, где каждый год финиширует самый знаменитый в мире ралли-рейд? Поэтому, когда камазовцы пригласили меня слетать с ними на последний этап гонки, я согласился не раздумывая. И вот что увидел.

Мне не Тани снятся и не Гали,
Не поля родные, не леса.
В Сенегале, братцы, в Сенегале
Я такие видел чудеса!
Ох, не слабы, братцы, ох, не слабы
Плеск волны, мерцание весла...
Крокодилы, пальмы, баобабы —
И жена французского посла.

Александр Городницкий

Отправляясь в Дакар, я пытался представить, каков он. Но дейст­вительность превзошла все ожидания: Сенегал не похож ни на одну из стран, в которых приходилось бывать прежде! К тому же я даже не мог предположить...

...Что въеду на финиш, сидя на кабине гоночного КАМАЗа; что буду переводить слова, сказанные чемпионом Стейси нашему Ильгизару Мардееву; что буду управлять дакаровским вездеходом Unimog; и наконец, что помогу ребятам-телевизионщикам сделать сюжет, который увидела вся наша страна!

ВВЕДЕНИЕ В ТЕМУ

Столь тяжелого Дакара для команды КАМАЗ-Мастер еще не было: после пяти побед подряд камазовцы собирались вновь взойти на пьедестал почета, но — все оказалось иначе.

Прежде всего организаторы гонки, французы, сделали все возможное, чтобы не дать россиянам победить. Например, они никак не отреагировали на то, что соперники (например, де Роой и Лопрайс) перед самым марафоном заменили двигатели и подвеску — что категорически запрещено правилами! Из маршрута практически исключили песчаные дюны, на которых КАМАЗы сильны, заменив их узкими лесными дорогами, где российским грузовикам пришлось буквально продираться сквозь деревья.

Первое место досталось голландцу Хансу Стейси на заводском МАНе	«Золотой» и «серебряный» призеры: слева — Стейси, справа — Ильгизар Мардеев

Однако, несмотря на это, многократный чемпион Дакара Владимир Чагин вновь вышел в лидеры гонки, а его главным конкурентом стал Ханс Стейси на заводском МАНе (в прошлом году он был вторым).

«И Володя, и Ханс шли невероятно красиво и технично, даже не подавая друг другу обязательных радиосигналов при обгоне, — вспоминают камазовцы. — Как-то подъезжаем на финиш участка, а Стейси нет! Вдруг подлетает и сразу бежит к нам. Что такое? А он кричит: вы не думайте, что я отстал от вас на трассе, у меня просто «ручник» заело...»

Но тут Володя потерпел тяжелейшую катастрофу (подробности — на следующих страницах). Сразу после этого сошли с маршрута и оба де Рооя, отец и сын, «спалив» новенькие двигатели (те самые, замененные без омологации!) на своих грузовиках GINAF. В итоге первое место без особого труда занял Стейси, второе, с отставанием больше чем на три часа, отвоевал «дублер» Чагина Ильгизар Мардеев.

Третим — никто не ожидал! — стал юный племянник прославленного Карела Лопрайса на дядиной Татре. А еще одна наша машина, «боевая техничка» Сергея Решетникова, финишировала седьмой.

Когда гонка была в самом разгаре, в Татарстан прилетел президент Путин. Подошел к генеральному директору КАМАЗа Когогину и вместо приветствия спросил: «Ну как там наши?» Тот замялся. «Да знаю, знаю про аварию! Как другой экипаж? Идет вторым? Передай, чтобы не выпендривались: второе место — тоже хорошо».Гонщикам передали: «Президент велел занять второе место, не выпендриваться!»

«Привыкли к первому месту, думали, шапками закидаем, — комментировал позже гонку Мардеев. — Однако нынешний Дакар показал, что это не так: здесь есть реальная борьба, конкуренты подтянулись, едут хорошо...»

Всего же из 88 стартовавших грузовиков к финишу прибыло чуть больше половины, 59: остальные сошли из-за поломок. Но все это присказка. А теперь — сама сказка.

ДЕСЯТЬ ЧАСОВ ДО ДАКАРА

Именно столько летит из Москвы чартер Ту-154 — с часовой дозаправкой в Малаге. А там, в Дакаре...

Очень быстро темнеет —
как, впрочем, везде на юге.
На охоту выходят
шоколадного цвета подруги.
Нищета, и грязь, и песок —
то красный, то серый:
За околицей сыпь его полной мерой!
Меры этой Господь отпустил
ничуть не жалея:
Не пытайся тягаться с пустыней —
она сильнее.

Эти строки я написал уже после возвращения из Сенегала. Все так и есть: вечером здесь стремительно темнеет, и дневная пыльная духота уступает место влажному вечеру. (Атлантический океан — вот он, шумит в ста метрах от бунгало, в котором я жил.)

Местное население в большинстве своем подпирает заборы: на всю страну — только два завода, и оба цементные. Неудивительно, что, когда в Дакар приезжает такое количество белых людей (а это случается раз в год, когда финиширует гонка), сенегальцы — и в том числе местные девицы — всячески стремятся на них заработать.

Или в крайнем случае получить «кадо», хоть какой-нибудь сувенир. «Кадо, кадо!» — требуют бесчисленные дети, стоящие вдоль обочин. Настырные черные ручки хватают за майку, тянутся к кепке, пытаются залезть в карманы... Вечером ходить по улицам невозможно даже вдвоем: настырные пацанята увязываются следом, невзирая на угрозы.

Нищета и грязь и впрямь дичайшие: многие улицы, похоже, вообще никто не убирает, и на них гниют груды мусора, перемежаясь ручейками нечистот. Увидев здание с устрашающей надписью «институт экзотической токсикологии» (ой, мама!), я принял единственно правильное решение: есть только в гостинице по утрам и вечерам, тщательно вымыв руки с мылом. А днем мужественно голодал, несмотря на положенный «сухой паек» в виде пары бутербродов, сникерса и яблока с мандарином. Уж лучше ничего не есть, чем оказаться пациентом «экзотической токсикологии»...

А один из пайков я отдал местному мальчишке, который был скромнее остальных и стоял поодаль. Наверняка привалившее счастье он будет помнить целый год, до следующего Дакара!

НЕМНОГО О ТРАНСПОРТЕ

Дороги здесь, как ни странно, в большинстве своем хорошо заасфальтированы. Но вот местный транспорт...

Поскольку до 1960 года Сенегал был французской колонией, то подавляющее большинство автомобилей — французских марок. Есть, конечно, и новенькие машины (в основном легковые и внедорожники), но большинство — поистине незапамятных годов выпуска.

Маршрутки по-дакаровски — зрелище незабываемое! Мало того что они расписаны «с ног до головы», так еще и боковых стекол нет — а пассажиры гроздьями свисают из задней двери	Обычная посадка в маршрутку... А мы еще жалуемся на общественный транспорт!	Типичная улица Дакара: комментарии излишни

При этом понятия о правилах движения здесь весьма условны: езда по «встречке» — обычное дело, а все водилы нещадно бибикают, размахивают руками и жуют при этом палочки из специального дерева (они заменяют африканцам зубные щетки).

Отдельного описания заслуживают мест­ные маршрутки. Куда там нашим Газелям! В Сенегале маршруток тысячи, причем в городе они в прямом смысле слова «без окон, без дверей». Это автобусики давно не существующей марки SAVIEM (с них, кстати, была скопирована чешская Avia). Каждый расписан какими-то звездами, лошадками, глазами, украшен ленточками, решеточками и колесными дисками...

В этой хибаре прячется пункт междугородной связи...	...а в этом — парикмахерская

Кабина отделена от салона решеткой, а оконные проемы в сезон дождей закрываются брезентом, скатанным под крышей. Вход только один — сзади: пассажиры запрыгивают прямо на ходу и свисают гроздьями. Там же, кое-как уцепившись, висит специальный человек, заменяющий собой маршрутную табличку: он выкрикивает место назначения («Дакар, Дакар, Дакар...»).

Пригородные маршрутки (на местном наречии они называются «ндьяга ндьяйе»: поди выговори!) чуть менее эффектны: это старые белые Мерседесы, уже с окнами и без росписей. Но процесс посадки-высадки и здесь ничуть не отличается, да еще на крыше навалена всевозможная поклажа.

Весьма колоритны и грузовики — ярко-желтые, с длиннющими носами, марок Berliet и Renault. (Видимо, большинство из них — местной, африканской, сборки). Интерьер ничуть не лучше, чем у наших древних КрАЗов, зато лобовые стекла уклеены фотографиями местных то ли президентов, то ли пророков вперемежку с красавицами в купальниках...

Самые распространенные грузовики в Сенегале — древние французские Berliet	Обочины дорог представляют собой свалку автохлама

А на обочинах полным-полно брошенных раритетов: то старинный американский Mack, то Fiat незапамятного года выпуска, то пикап неизвестной марки. Однако хорошие машины долго не застаиваются: на обочине шоссе мы видели недавно врезавшийся в дерево Peugeot 605. А когда возвращались через три часа, машину уже вовсю курочили местные пацаны!

ПЫЛЬ И ПЕСОК

Мы едем на финиш предпоследнего этапа гонки: он расположен не в самом городе, а в двухстах километрах от него, в полустепи-полупустыне. После двух часов езды — то по гладкому асфальту, то по полному бездорожью среди убогих деревень с соломенными шалашами — наш конвой прибывает на место. Там уже кучкуется местное население, прибывшее поглазеть и, если удастся, выклянчить «кадо». И вдруг...

Повозки катят прямо по берегу океана	Так народ перемещается в провинции, где нет маршруток...

Вот уж кого я не ожидал встретить — давнего приятеля Николая Заходякина из московского представительства фирмы MAN! Оказывается, российские мановцы прилетели на Дакар, чтобы поддержать Стейси. Но при этом («работодатель — это одно, а Родину не выбирают») переживают заодно и за КАМАЗ.

Первым на финиш спецучастка влетел Лопрайс-младший — с оторванным зеркалом

Наконец, в клубах песка подлетают грузовики. Стейси, Лопрайс, наш Мардеев. И, чуть позже, Решетников: кабина мятая, за бампером застряла здоровенная шипастая ветка, боковой воздухозаборник оторван. «Что случилось?» — «За дерево зацепили». Вот они, узкие дороги!

Проводив наших, мы поехали назад, в Дакар, а по дороге случилось вот что. Телевизионщики, с которыми я ехал в машине, решили снять толпу местных детей, стоящих на обочине. Толпа и впрямь живописная — а перед ней чернокожий полисмен нещадно хлещет ремнем тех, кто пытается перебежать дорогу. (В прошлом году гонщики задавили двоих детей, и на этот раз африканцы усилили охрану трассы.)

Местное население приезжает поглазеть на гонку. Интересно же!	КАМАЗ Решетникова ободрался о деревья	Так некоторые защищаются от летящего песка

Телевизионщики пошли поближе к полисмену, за ними увязался чернокожий водитель нашего Ленд Крузера, а я остался в машине. Поняв, что я один, десятки детей тут же облепили джип, начали колотить по стеклам и дверцам, дергать дверные ручки. А я заблокировался, зажал между коленей рюкзак с фотоаппаратурой и сижу ни жив ни мертв. Если черные детки доберутся до меня, обчистят как липку!

Кстати, о фотосъемке: к ней местное население, особенно немолодое и в провинции, относится крайне агрессивно (говорят, у африканцев есть поверье, что снимок крадет душу). Конечно, когда в машине несколько белых, негры побаиваются предпринимать радикальные действия, но кое-кто даже пытался бросить камень, а одна тетка на базаре скорчила страшную рожу и начала водить рукой по горлу: прирежем, мол! Такая вот дружелюбная Африка.

РОЗОВОЕ ОЗЕРО

В последний день гонщикам осталось пройти символический 16-километровый спецучасток вокруг Розового озера, что рядом с Дакаром (вода в нем действительно розоватая: говорят, из-за солей). Казалось бы, что тут может случиться? Ан нет.

Оказывается, на машине Мардеева уже давно гнало масло через передний сальник двигателя (каждые два дня приходилось доливать аж по 8 литров). В конце концов этим маслом закидало генератор — и тот благополучно сгорел прямо перед последним спецучастком.

Несмотря на второе место, финиш камазовцев был настоящим триумфом

«Ильгизар говорит: зарядки нет, едем на одних аккумуляторах! — вспоминает Сергей Решетников. — Я ему в ответ: меняем генератор (к счастью, запасной был с собой), и если не заведешься, буду тебя хоть бампером толкать!» Поменяли генератор. Поворот ключа — мотор заработал, пошел, пошел!

Тогда, разумеется, я не знал всего этого. А вместе с остальными камазовцами ждал прибытия машин в «VIP-зоне», под соломенными навесами. Финишировали мотоциклы, за ними потянулись джипы... Подъехали и внедорожники с российскими флагами — в том числе багги-каракатица команды Москва-ЗИЛ (а слабо было выставить на гонку Бычок?), и Mitsubishi под флагом... Федеральной службы охраны Кремля. Конечно, сами дакаровские гонщики не возят высокопоставленных лиц, но автоспорту в ФСО уделяют большое внимание.

Так я въехал на финиш, сидя вместе с камазовцами на кабине грузовика Мардеева... Впереди — MAN Стейси

Вот вдали уже показалась колонна грузовиков с разноцветными флагами, а я места себе не находил: как проникнуть к финишной арке, чтобы сфотографировать КАМАЗы в момент награждения? Ведь туда пускают только по специальным браслетам, которые на вес золота... Европейцы бы в такой ситуации наверняка плюнули и пошли пить пиво. А нормальные герои всегда идут в обход!

Я вместе с другими камазовцами так и поступил: обойдя лагерь кругом, мы вышли на трассу, где грузовики ждали своей очереди, и взгромоздились прямо на крышу мардеевского КАМАЗа (при этом у меня — конфуз-то какой — лопнули прямо пополам старые шорты). «Пускай теперь попробуют нас снять отсюда!» Разумеется, никто этого делать не стал: так мы и въехали на финишную прямую...

Похоже, этому пацану майка досталась на одном из прошлых ралли

В итоге, когда чемпион Стейси подъехал к финишу, ему вручили приз, похлопали — и он отбыл восвояси. А финиш Мардеева был настоящим триумфом: мы надрывали глотки изо всех сил, пели, орали, махали флагами, в этот момент подбежали ребята с другой стороны ограждения... «КАМАЗ — чемпион! Рос-си-я! Союз нерушимый республик свободных! Врагу не сдается наш гордый варяг!»

Публика — и черно- и белокожая — глазела на нас с нескрываемым изумлением: ни одну команду не чествовали так, как мы КАМАЗ. Нас захлестывало счастье и переполняла гордость — за страну, за ребят, которые дошли, доехали, прорвались, пускай вторыми, но это второе место дороже иного первого!

А чуть раньше было вот что. К машине Мардеева подошел Стейси: «Хочу сказать ему пару слов, кто переведет с английского?» «Давай», — вызвался я. «В следующем году я, возможно, уже не приеду на ралли». «Почему?» — удивился я. «Бизнес», — невесело махнул рукой Стейси.

А я думаю, дело в другом. «Стасик», как зовут его камазовцы, прекрасно понимает: в прошлом году он был вторым. В этом — первым, и хочет уйти на пике карьеры. К тому же Стейси не чувствовал себя настоящим победителем: он прекрасно понимал, что стал чемпионом без особой борьбы, и к тому же видел, как мы встречали Ильгизара...

КАК НАЙТИ ИНТЕРНЕТ В ДАКАРЕ

Для гонщиков работа закончилась. А для нас только началась: вечером я остался помогать ребятам с телеканала «Россия». Они приехали в Дакар без особой надежды на то, что съемка пригодится, но руководство канала внезапно затребовало сюжет — до наступления следующего утра! Ничего себе задачка: съемку надо смонтировать, озвучить, а главное — передать по интернету.

Мы готовили видеосюжет, сидя в бунгало

В результате весь вечер в бунгало, заваленном аппаратурой, мы сочиняли текст и монтировали сюжет. А потом начали поиски быстродействующего интернета.

Компьютер в соседней многоэтажной гостинице оказался совсем дохлым — причем, судя по гнезду для 3,5-дюймовой дискеты, выпущенным явно не в прошлом году. В грязном интернет-пункте на соседней улице, откуда молодежь отправляет электронные письма, компьютеры оказались чуть новее, но на вопрос, читают ли они DVD, девушка-оператор изумленно округлила глаза.

И тут нас осенило. Есть же гостиница Меридиан, самая роскошная в городе! Берем такси! Черно-желтый рыдван, грохочущий всеми кузовными панелями, заполночь подкатил к Меридиану, и в сверкающем холле на нас с любопытством уставились местные девицы крайне легкого поведения. А мы — замученные, голодные, со шнурами и ноутбуками... «Где тут у вас интернет?»

Пока ребята перекачивали файл, я метнулся в бар, где черный бармен замахал руками: закрыто, мол. «Ничего не знаю, — говорю. — Быстро еду неси!»

В итоге мы передали сюжет в Москву. Смели ужин, принесенный барменом. И в два часа ночи с чувством выполненного долга вышли в холл, где нас поджидали все те же дамы, причем уже в золотистых шляпках (явно для нас надели!). В сопровождении их эскорта мы дошли до самого такси, а когда оно отъезжало, одна из девиц в сердцах рванула дверцу на себя: «Ушла добыча!»

КРОКОДИЛЫ, ПАЛЬМЫ, БАОБАБЫ

На следующее утро нас ждал сафари-парк, расположенный километрах в ста от самого Дакара. Рассаживаемся в пикапы, и экскурсия начинается с того, что девушка-гид (разумеется, чернокожая)... пытается выклянчить у меня дакаровскую бейсболку.

«Ни в коем случае не вылезай из машины. Съедят!» — напутствовала меня жена. Но наяву оказалось, что есть-то особо и некому: в этом заповеднике нет ни львов, ни тигров. А кто есть? Кабанчики- «бородавочники». Буйволы. Страусы. Лани. Обезьянки. Грациозные жирафы. Два носорога — но не злобных, «черных», а более крупных, «белых», которые не нападают на людей.

Черепахи — огромные, неповоротливые. «Можно сесть верхом», — говорит экскурсовод. Я сел, а черепаха поползла! И, наконец, крокодилы: они вальяжно и неподвижно лежат на другом берегу мутно-зеленой речки. Но стоило бросить в воду плод баобаба — и один из крокодилов стремительно метнулся за ним. Ох, не хотел бы я упасть в эту речку!

Местные черепахи настолько велики, что на них можно сидеть	Раньше умерших актеров и певцов клали под баобабами	Этих крокодилов я снимал длиннофокусным объективом, стоя на другом берегу речки. Ох, не хотел бы я оказаться рядом!

А еще нам показали баобаб, под которым лежат человеческие черепа. Оказывается, до 1960 года «трубадуров» (по-нашему, актеров и певцов) не закапывали в землю, а клали под корни баобабов. Язычники, что с них возьмешь...

РЫНОК

После сафари-парка едем на центральный городской рынок по прозванию «золотая деревня»: там продаются бесчисленные деревянные (и не только) поделки местных умельцев. Подступы к рынку встречают невероятной вонью и грязью, я чуть не наступаю на раздавленную крысу...

В зубах местной красавицы не сигарета, а жевательная палочка	Это туалет в «VIP-зоне» на финише Дакара. Можно представить, как выглядят остальные...

В Сенегале тоже есть КАМАЗы! Этот возит туристов, а за рулем — типичный «камазист»...

Продавцы, завидев камазовскую форму, хватают за руки, крича наперебой: «Саня, пасматри! Саня, пайдем, пасматри, гуд!» «Да не Саня я, не Саня», — лениво отбиваемся мы. Нам суют в руки деревянных слоников, черепашек, обезьянок, статуэтки. И даже затаскивают нашего оператора в щель между ларьками, разворачивая ему под носом грязную газетку с какими-то опилками. «Пошли отсюда, тебе местную анашу пытаются всучить!» — тащу я Игоря к выходу. Уф-ф, выбрались...

А сувениры я купил в гораздо более приличном и чистом месте — около нашей гостиницы, но, разумеется, предварительно поучаствовав в обязательном спектакле. Выглядит он так: продавец заламывает невероятную цену за какую-нибудь безделушку, но тут же сообщает: «tell your price», называй, мол, свою цену. Я, картинно возмущаясь, нагребаю кучу сувениров и требую за все это в несколько раз меньшую сумму; мы машем руками, до хрипоты спорим... И оба расстаемся крайне довольные. Продавец — потому, что сбыл товар (который наверняка достался ему почти бесплатно), а я — потому, что добился немыслимой, по моему разумению, скидки. Вот она, торговля по-африкански!

ВОЗВРАЩЕНИЕ

На следующее утро мы летим обратно вместе со всей командой, причем прямо передо мной сидят Ильгизар Мардеев и Фирдаус Кабиров. Когда под крылом показывается Мавритания, Кабиров пересаживается к иллюминатору — и смотрит, не отрываясь, на бескрайнюю пустыню.

Я понимаю, что творится в его душе: это первый Дакар, который Фирдаус из-за травмы позвоночника прошел не за рулем боевого грузовика, а в качестве менеджера команды. «Мы думали, он легче перенесет уход», — вздыхают камазовцы. А Фирдаус каждый этап переживал так, словно сам мог повлиять на события!

И потому не исключено, что в следующем году он снова сядет за руль. Но о составе команды-2008 говорить еще рано, так же, впрочем, как и о конструкции будущих машин. Можно лишь сказать (тс-с, большой секрет!), что камазовцы уже испытывали более легкие финские мосты Sisu. Но будут ли они стоять на гоночных грузовиках — пока неизвестно.

Когда наш чартер приземляется во Внуково глубокой ночью, нас встречают...Якубов и Чагин собственными персонами. Улучив минутку, я подхожу к Якубову: «Как вы, Семен Семенович?» Тот бодро машет загипсованной кистью: «Поправляюсь!» Володя тоже протягивает руку — но жмет слабо, и на вопрос о здоровье отвечает уклончиво. А потом присаживается на тамтам, привезеный кем-то из Африки: долго стоять ему еще не под силу.

Держитесь, ребята. Поправляйтесь. И — до следующего Дакара!

P.S. А свою камазовскую кепку я все-таки подарил. Но не африканцу, а долговязому голландцу Тони Маессену, механику Ханса Бекса на ДАФе. Как-никак, именно экипаж Бекса первым оказал помощь Чагину...

Телефон по-дакаровски

С мобильной связью в Дакаре беда: МТС и Мегафон вообще не поддерживают местные стандарты. Вначале я попытался было позвонить из «главного корпуса» нашей гостиницы (так же, как и бунгало, крытой тростником), но за три минуты разговора заплатил $11.

Зато потом обнаружил гораздо более выгодный вариант: местные «переговорные пункты» прячутся в кособоких фанерных будках с надписью Telecentre. В самом ларьке, как правило, продается всякая всячина — вода, жвачки-шоколадки, а за грязной стенкой стоит не менее грязный телефон. Причем минута разговора по нему, независимо от страны и города, стоит всего 75 местных франков, примерно $1,7 (видимо, здесь применяется так называемая IP-телефония). Болтай не хочу!

АВАРИЯ ЧАГИНА: КАК ЭТО БЫЛО

Теперь это можно назвать первым звонком. Предупреждающим сигналом. Да как угодно! В общем, за день до страшнейшей аварии Семен Семенович Якубов, руководитель КАМАЗ-Мастера и штурман Чагина, сильно повредил руку. Он смотрел в роудбук (журнал, где расписан маршрут), когда машина ухнула передними колесами в яму и Якубов, не успев «распереться», со страшной силой ударился левой рукой о панель. «Когда Якубов подъехал к финишу этапа, рука была черной», — вспоминают камазовцы. Неудивительно, что после такого удара Якубов не смог предупредить Чагина о начале участка ограничения скорости — и экипаж получил 20 штрафных минут.

Наверняка Чагин уже тогда начал нерв­ничать: мало того что штурман изувеченный, так еще и почти полчаса потеряли! Но беда не приходит одна: на следующий день на трассе потекла топливная трубка высокого давления. Ремонт отнял еще 20 минут. И Чагин кинулся нагонять потерянное время. Не хотелось бы говорить «сломя голову», но понять его можно...

Здесь стоит упомянуть вот о чем. В прежние годы гонщики стартовали в порядке очередности прибытия на предыдущий финиш. А теперь порядок изменился, и грузовики стартовали вслед за всеми джипами (которые зачастую идут намного медленнее). «В день мы обгоняли по 50 джипов, а каждый такой обгон — это огромный риск!» — комментируют камазовцы.

В итоге Чагин на скорости 120 км/ч обгонял очередной внедорожник и в песчаном облаке не заметил груду камней высотой примерно в человеческий рост. (Такие груды, сложенные бульдозером, стоят в пустыне через каждые несколько сотен метров, отмечая, словно бакены, края дороги.)

Машина взмыла как по трамплину и рухнула на землю, на левый бок.

Когда смотришь на снимки того, что осталось от чагинского грузовика, оторопь берет. Кузов оторвало, кабину сплющило, каркас безопасности смялся. Володю зажало искореженным металлом, он потерял сознание... Бог спас экипаж: глядя на машину, трудно представить, что люди, сидящие в ней, остались живы.

Несколько грузовиков — даже видя столь страшную аварию — промчались мимо. «Голы, очки, секунды» затмили им все! Первыми к разбитому КАМАЗу подъехали джиперы — французские и российские, Соловьев и Жильцов на Mitsubishi. Наши ребята поняли, что бессильны, и в прямом смысле слова перегородили дорогу голландцу Хансу Бексу на ДАФе: он, единственный из всех, пришел на помощь ребятам, поставив машину на колеса — прямо с Володей, зажатым в кабине. Приземлился санитарный вертолет, Бекс уехал: но что могли поделать медики, если у них не было слесарных инструментов?

Наконец подлетела камазовская «боевая техничка» Сергея Решетникова. Стали растягивать покореженную кабину фалами. Володя к тому времени уже пришел в сознание и пытался руководить процессом: «Здесь потяните. Здесь больно...»

Внешне невредимый Якубов (тогда еще не знали, что у него перелом руки, не говоря о менее явных травмах) остался сторожить машину: стоило оставить ее без присмотра, как местное население мигом бы растащило!

А санитарный вертолет полетел в лагерь. Механика Сергея Савостина (у него компрессионный перелом позвоночника) понесли на носилках в медпункт, следом кинулась толпа любопытных журналистов...

А Володя остался стоять у вертолета. Уже потом выяснилось, что он пострадал больше всех: сильнейшее сотрясение мозга! Разодранный комбинезон покрыт коркой песка и крови, улыбается виновато: мол, так вышло. «Ты как?» — спрашивают его. «Плохо». Пресс-секретарь Самойлов повел его в лагерь, тут навстречу журналисты: мистер Чагин, дайте интервью. А Самойлов им открытым текстом: идите в ж...! Потом этот кусок Евровидение вырезало.

В дакаровский медпункт, куда положили гонщиков, пришел врач нашей команды Сергей Бубновский. «Отдайте их мне, я буду лечить». Ему в ответ: или вы покинете палатку, или мы дисквалифицируем всю команду!

Чуть позже к Бубновскому пришел прославленный французский гонщик Луи Шлессер. «Доктор, посмотрите мою спину!» А тот отрезал: «На этом Дакаре я лечу только русских. У вас свои врачи есть...»

В день аварии конкурент камазовцев де Роой опубликовал на своем интернет-сайте заметку со злорадным заголовком: «Теперь Чагин знает, каково улетать домой раньше срока». Зря он это сделал — потому что на следующий же день и сам выбыл из марафона, «спалив» двигатель на длинном прямике. Более того, днем позже по той же причине сошел с дистанции де Роой-младший (говорят, у него вообще расплавился один из цилиндров).

Нас же в этой истории крайне удивило поведение французов-организаторов. Почему они не укомплектовали санитарный вертолет хотя бы самыми простыми инструментами, с помощью которых можно разрезать кабину? Ведь аварии на Дакаре случаются сплошь и рядом! И насколько надо быть бессердечными, чтобы засчитать Сергею Решетникову, который спасал своих товарищей, часовую остановку как штрафное время? Эх, Франция, Франция...

Как я покупал у голландцев подвеску

В предыдущих выпусках рубрики мы упоминали о том, что голландский GINAF подготовил к Дакару грузовики, оснащенные независимой подвеской — причем с гидропневматическими стойками и электронным управлением. Говорят, на бездорожье эта подвеска ведет себя просто чудесно (GINAF Ван Гинкеля занял в общем зачете четвертое место). И потому, улучив момент, я решил сфотографировать необычную конструкцию.

«Ага, камазовский шпион!» — накинулись на меня голландцы (я-то был одет в камазовскую форму). «Ну понятно... Сейчас ты все сфотографируешь, а на следующем Дакаре мы увидим КАМАЗ с такой же подвеской! Ох, хитрецы русские! Слушай, а может, ваш завод купит конструкцию у нас? Мы хорошие условия предложим... Вон наш менеджер: может, прямо сейчас поговоришь с ним?»

Пришлось раскрыть карты и признаться, что я вовсе не с КАМАЗа. Даже Авторевю со статьей про Дакар подарил голландцам. Эх, сорвалась сделка: такой бы контракт мог провернуть...

Из Дакара — под пули

По нашей информации, российское подразделение спецназа (название которого мы не публикуем по понятным причинам) получило шесть грузовиков, созданных на базе гоночных. Их двигатель и прочие агрегаты точно такие же, как у дакаровских машин, но кабина бронирована (хотя снаружи этого не заметно), а в кузове под тентом стоит «бронебудка», защищающая экипаж. Известно, что одна из машин уже побывала под обстрелом в «горячей точке».

Кстати...

Уже после гонки я посетил клинику доктора Бубновского, где спортсмены проходят курс реабилитации на специальных тренажерах. Сергей Бубновский — кандидат медицинских наук, врач-кинезитерапевт — уже третий год сопровождает нашу команду на Дакаре. И, как говорят камазовцы, творит своей методикой чудеса.

Доктор Бубновский умеет не только бить в бубен (то есть тамтам)...	...но и восстанавливать гонщиков после тяжелых травм. На тренажерах — Владимир Чагин (слева) и его механик Сергей Савостин

«Залог успеха — труд, терпение и послушание», — считает Бубновский. Именно так удалось вернуть в строй после тяжелейших травм нынешних дакаровских пилотов Мардеева и Решетникова. И именно так удалось поставить на ноги Сергея Савостина, механика Чагина. После аварии его привезли, закованного в корсет, а при мне, через две недели после этого, он вовсю ходил, садился — и, улыбаясь, обнимал медсестричек...

Что впереди?

Повторим еще раз: в этом году основные конкуренты КАМАЗа играли явно «не по правилам». По нашей информации, даже в конструкции МАНа были отклонения от регламента, не говоря уже об остальных лидерах гонки. Впрочем, организаторы клятвенно заверили камазовцев, что такое больше не повторится.

Сейчас предложено разделить все раллийные грузовики, участвующие в Дакаре, на два класса: Production (серийные) и Super Production (прототипы). Правда, Международная федерация автоспорта (FIA) пока против такого решения — так что вопрос остается открытым.